Коктейль Мама Стифлера

Коктейль Мама Стифлера

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 256 351
  • КНИГИ 587 257
  • СЕРИИ 21 817
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 544 331

(Прим. автора: Креатив про гавно, креатив был написан полтора года назад, слабонервным и воспитанным людям читать не рекомендуется)

С моей лучшей подругой Юлей мы забеременели одновременно.

По-моему даже в один день. С той разницей только, что осеменители у нас с ней были разные. Хотя я давно в этом сомневаюсь, глядя на то, как с каждым годом наши с ней дети становятся всё больше похожи на моего мужа. Пугающе похожи просто.

А тогда, одиннадцать лет назад, выйдя из кабинета районного гинеколога, с кучей бумажек в руках, мы с Юлькой впервые так близко столкнулись с понятием «совеццкая медицына».

Перво-наперво нам с Юлой предписывалось встать на учёт по беременности. А что это значит? А это значит, что нас ждал немыслимый пиздец, в сопровождении целой гаммы чувств, в кою окунулись мы с Юлией, подсчитывая количество бумажек в нашых руках, и прикидывая, успеем ли мы сдать все эти анализы до того, как родим.

Бумашка первая. Анализ мочи.

Анализ мочи предписывалось сдавать через день на протяжении всех девяти месяцев. Направления нам дали сразу на три месяца впирёд. С бумагой в стране больше дефицыта нету. Мы хотели посчитать, сколько же литров мочи нам с ней придёцца принести согласно выданным бумажкам, но на пятнадцатом литре сбились, и заплакали.

Бумашка вторая. Анализ крови.

Кровь надо было сдать: из пальца, из вены, на сахар, на билирубин, на ВИЧ, на сифилис, на гепатит, на группу крови, общий, хуёпщий… В общем, дураку понятно: столько крови нету ни у меня, ни у Юльки. Снова заплакали.

Бумашка третья. Анализ крови на токсоплазмоз.

Вы знаете, чо это такое? Вот и я не знаю. А Юлька — тем более. А название жуткое. Так что Юлька, наказав мне до её возвращения посчитать бумажки с требованиями принести в лабораторию чемодан говна, снова вернулась в кабинет номер дваццать два, с целью уточнения термина «токсоплазмоз».

Я засела считать бумажки. В общей сложности, нам с Юлой нужно было принести минимум по килограмму говна, чтобы нас поставили на учёт. Всё просто: нет говна — нет учёта. Нет учёта — рожай в инфекционной больнице, рядом с полусгнившими сифилитиками. И причём, ещё за собственные бабки. Нету бабок — рожай дома, в ванной. По-модному. Посмотрев на даты на бумажках, я поняла, что этот килограмм надо принести сразу в один день, разделив его на три порции. В одной порции будут искать под микроскопом глистов, в другой — какие-то полезные витамины, а в третьей, по-моему, картошку. Юльки в тот момент рядом не было, поэтому я плакала уже одна.

А минут через пять вернулась красная Юлька.

— Они тут все ёбнутые, Лида. — Сказала Юлька, и плюхнулась жопой на важные документы о бесперебойной поставке говна с витаминами. — Знаешь, кто такой этот токсоплазмос?

— Это фамилия врача?

— Хуже. Это вирус. Да-да. Страшный вирус. Если он у тебя есть — то ребёнок у тебя будет похож на Ваню-Рубля из пятого подьезда.

Я вздрогнула. Ванька-Рубль был безнадёжным олигофреном, и любил в свои двадцать пять лет гулять по весне в кружевном чепчике возле гаражей, пириадически облизывая гаражные стены, и подрачивая на покрышки от КАМАЗа. Родить точно такого же Ваню я не хотела. Вирус меня пугал. Вдруг он, вирус этот, уже у меня есть? Я запаниковала:

— А как он передаёцца, вирус-то? Я, Юль, если чо, только в гандоне ебусь.

Юлька посмотрела на меня, и назидательно ответила:

— Оно и видно. Именно поэтому ты тут щас и сидишь. Если я не ошибаюсь, гандоны иногда рвуцца? — Я покраснела, а Юлька добавила: — Но гандоны тут ваще не при чом. Вирус этот живёт в кошачьих ссаках и сраках. Ты часто имеешь дело с кошачьими ссаками, отвечай?

Смотрю я на Юлу, и понять не могу: то ли она, сука, так шутит неудачно, то ли врачи нас наебать хотят, патамушта анализ этот ещё и платный. В общем, я и отвечаю:

— У меня нету ссак. Кошачьих ссак. Нету. У меня даже кота нету. У меня хомяк есть. Старый. Но он на меня никогда не ссал.

Выпалила я это, и начала нервно бумажки у Юльки из-под жопы выдирать.

— Нет, Лида. Хомяк — хуй с ним. Вирус только в кошачьем ссанье есть. А я врачихе этой щас и говорю: «А нахуя нам этот анализ, у нас и котов ссаных-то нету. У меня дома ваще скотины никакой, кроме бабки мужа — нету. И то, она пока, слава Богу, не ссыцца. Поэтому совершенно точно ни у миня, ни у Лидки этово вашего ссанова микроба нет…»

Юлька замолчала, и опустила глаза. А я не выдержала:

— И чо дальше? Чо она тебе ответила?

Юла всхлипнула, и достала из кармана ещё одну бумашку:

— Она сказала, што, возможно, у нас с тобой есть подруги, у которых есть коты, которые срут в лоток, и вполне возможно, что эти подруги заставляют нас в этом лотке бумашку менять… В общем, за мой нездоровый интерес к ссакам меня принудили сдать дополнительный анализ говна. Уже не помню для чего. Ну не суки?

И подруга заплакала. И я тоже. И какая-то совершенно посторонняя и незнакомая нам беременная тётка — тоже. А слезами горю, как известно, не поможешь…

На следующий день, в восемь утра, мы с Юлькой, гремя разнокалиберными баночками, пописдели в поликлинику.

Лаборатория для этих баночных анализов там находилась прямо у кабинета, где брали кровь. С одной стороны, это был плюс: потому что кровь из нас тоже хотели выкачать — так что не надо далеко ходить. Но присутствовал и минус: в очереди желающих сдать кровь сидели несколько очень неотразимо-красивых мужчин. И они смотрели на Юльку. И ещё — на меня. Смотрели с интересом. Животов у нас с ней ещё не было, но интерес мущщин был нам всё равно непонятен. Две ненакрашенные девки в ритузах, с полиэтиленовыми пакетами, внутри которых угадывались очертания баночек с чем-то невкусным — по-моему это ниразу не сексуально. Но, возможно, эти мущщины были дальними родственниками Вани-Рубля, только очень дальними, и очень на нево непохожими. И, чорт возьми, мы с Юлькой сразу почувствовали себя порнозвёздами района Отрадное. Минуты на две. Патамушта потом нам с ней пришла в голову гениальная мысль о том, што щас мы с ней должны на глазах этих красивых мужчин вытащить из пакета свою стеклотару с говном, и водрузить её прям им под нос. Патамушта эти мужчины однозначно имели отношение к Рублю, раз сели прям у каталки, куда больной глистами народ ставит свои анализы. Стало ужасно неудобно. Но делать было нечего. Раз принесла — надо отдать. Из-за Ваниной родни песдовать сюда с новыми банками второй раз не хотелось. Так что я, подмигнув самому красивому мужчине, беспалева достала свои баночки, и гордо шлёпнула их на стол. Юлька, в свою очередь, чуть ухмыльнувшысь, тоже достала свои склянки, и я ахуела: Юлькина тара была густо обклеена наклейками от жувачки «Бумер», и о содержимом баночек можно было только догадывацца. Хотя я и подозревала, что в них лежыт вовсе не «Рафаэлло». Я покосилась на Юльку, и та шепнула:

Читать еще:  Шампанское Новый свет и его особенности

— Это ж блядство какое-то: на глазах пяти десятков людей своё говно сюда вываливать. Я ж люблю, чтобы всё было красиво и аккуратненько. Кстати, это я сама придумала. — Последняя фраза прозвучала гордо.

Теперь я покосилась на мужчин. Те сидели, и делали вид, что ничего не видели. И на нас с Юлькой уже даже не смотрели. Может, оно и к лучшему.

Тут я подняла голову, и увидела над каталкой с говном надпись: «Баночки с ссаками открывать, а баночки с говном — даже не думайте. Ибо это ахуеть какой косяк»

Согласно лозунгу, я отвинтила крышку с одной баночки, и оставила в покое вторую. Юлька последовала моему примеру, и мы с ней, с чувством выполненного долга, уселись рядом с мущщинами, и начали всячески шутить и смеяцца, пытаясь скрыть нелофкость, и привлечь к себе внимание.

Насчёт последнего пункта, как оказалось, можно было и не старацца. Ибо внимание нам было обеспечено с той минуты, как в коридор вышла большая бабища с волосатыми руками и могучей грудью, и, сразу выделив опытным глазом Юлькину весёлую стеклотару, заорала на пять этажей поликлиники:

Что еще Вы могли не знать об Американском Пироге?

Не все Пироги одинаковы

Официальные версии Американского Пирога в количестве 4-х штук: Американский Пирог, Американский Пирог – 2, Американский Пирог. Свадьба и Американский Пирог: Все в сборе. Все остальные Пироги – спин-оффы, которые не имели с основным фильмом ничего общего, за исключением, разве что, актера Юджина Леви.

«Незаконченная Подростковая Секс Комедия, Которую Можно Сделать За Менее Чем 10 Миллионов Долларов США и Которую Будут Ненавидеть Критики, но Я Думаю Вы Ее Полюбите»

Как Вам оригинальное рабочее название фильма Американский Пирог?

Хотите разыграть друзей, когда просматриваете знаменитый эпизод с бокалом Пива у Стифлера в руках? Нет ничего проще – пиво и яичные белки – “Коктейль от Стифлера” (Stifler’s Pale Ale)

К слову о Стифлере.

8000 долларов США


Гонорар Шона Скотта за “первый раз” в роли Стифлера. Позднее он будет получать по 5 миллионов за фильм!

Вот это колбаса!

Для сцен, где Джиму нужно было быть “во всеоружии”, фальшивую эрекцию Джейсону Биггсу делали при помощи колбасы, обернутой в фольгу и нанизанную на карандаш.

Ну и кто здесь Босс?

Юджин Леви, сыгравший роль отца Джима, почти весь фильм занимался импровизацией. Он сразу же сказал руководству, что если ему не позволят это делать, то он уйдет.

Роль благодаря походу в туалет

Элисон Ханниган уверяла, что ей досталась роль Мишель, так как ее вызвали на прослушивание сразу после того, как она вышла пописать. Она еще была немного взволнована, и в ней сразу же разглядели типичную Мишель.

Как вовремя задать вопрос?

Во время секс-сцены с Джимом, фраза Мишель “Как меня зовут? Скажи мое имя! Скажи мое имя, су**а!” – полная импровизация актриссы.

Торнадо Языком

Помните знаменитый прием, который посоветовал брат Кевина? Роль брата сыграл Кэйси Аффлек, брат Бена Аффлека.

Американская пустышка

Если посмотреть фильм внимательно и 1000 раз, то Вы можете заметить, что у Джима в комнате нет потолка.

Хитер превращается в Мишель

Первоначально Элисон Ханниган рассматривали на роль Хитер (Мена Сувари), но Мишель – выбор Элисон сразу же после прочтения сценария.

+18-ти пост

Если погуглить термин MILF в интернете, то тот же Google выдаст более 100 миллионов результатов. Теперь это один из самых популярных запросов интернет-порно. Многие считают, что славу этому термину дал именно Американский Пирог.

Home Depot

Именно в американской торговой сети Home Depot, занимающейся продажей стройматериалов и инструментов, работал Шонн Скотт на момент прослушивания в Американском Пироге.

Настоящая мама Стифлера

Актер пытался убедить свою маму, чтобы та не смотрела фильм. Вместо этого она пошла, да еще и позвала своих друзей по церкви. “Она любит заходить в Best Buy (Best Buy — американская компания, владеющая крупной сетью магазинов бытовой электроники и сопутствующих товаров) и спрашивать продавцов: У Вас есть Американский Пирог? Я – мама Стифлера”.

Коктейль Мама Стифлера

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 256 351
  • КНИГИ 587 257
  • СЕРИИ 21 817
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 544 331

(Прим. автора: Креатив про гавно, креатив был написан полтора года назад, слабонервным и воспитанным людям читать не рекомендуется)

С моей лучшей подругой Юлей мы забеременели одновременно.

По-моему даже в один день. С той разницей только, что осеменители у нас с ней были разные. Хотя я давно в этом сомневаюсь, глядя на то, как с каждым годом наши с ней дети становятся всё больше похожи на моего мужа. Пугающе похожи просто.

А тогда, одиннадцать лет назад, выйдя из кабинета районного гинеколога, с кучей бумажек в руках, мы с Юлькой впервые так близко столкнулись с понятием «совеццкая медицына».

Перво-наперво нам с Юлой предписывалось встать на учёт по беременности. А что это значит? А это значит, что нас ждал немыслимый пиздец, в сопровождении целой гаммы чувств, в кою окунулись мы с Юлией, подсчитывая количество бумажек в нашых руках, и прикидывая, успеем ли мы сдать все эти анализы до того, как родим.

Бумашка первая. Анализ мочи.

Анализ мочи предписывалось сдавать через день на протяжении всех девяти месяцев. Направления нам дали сразу на три месяца впирёд. С бумагой в стране больше дефицыта нету. Мы хотели посчитать, сколько же литров мочи нам с ней придёцца принести согласно выданным бумажкам, но на пятнадцатом литре сбились, и заплакали.

Бумашка вторая. Анализ крови.

Кровь надо было сдать: из пальца, из вены, на сахар, на билирубин, на ВИЧ, на сифилис, на гепатит, на группу крови, общий, хуёпщий… В общем, дураку понятно: столько крови нету ни у меня, ни у Юльки. Снова заплакали.

Бумашка третья. Анализ крови на токсоплазмоз.

Вы знаете, чо это такое? Вот и я не знаю. А Юлька — тем более. А название жуткое. Так что Юлька, наказав мне до её возвращения посчитать бумажки с требованиями принести в лабораторию чемодан говна, снова вернулась в кабинет номер дваццать два, с целью уточнения термина «токсоплазмоз».

Я засела считать бумажки. В общей сложности, нам с Юлой нужно было принести минимум по килограмму говна, чтобы нас поставили на учёт. Всё просто: нет говна — нет учёта. Нет учёта — рожай в инфекционной больнице, рядом с полусгнившими сифилитиками. И причём, ещё за собственные бабки. Нету бабок — рожай дома, в ванной. По-модному. Посмотрев на даты на бумажках, я поняла, что этот килограмм надо принести сразу в один день, разделив его на три порции. В одной порции будут искать под микроскопом глистов, в другой — какие-то полезные витамины, а в третьей, по-моему, картошку. Юльки в тот момент рядом не было, поэтому я плакала уже одна.

Читать еще:  Обзор шампанского Bolle

А минут через пять вернулась красная Юлька.

— Они тут все ёбнутые, Лида. — Сказала Юлька, и плюхнулась жопой на важные документы о бесперебойной поставке говна с витаминами. — Знаешь, кто такой этот токсоплазмос?

— Это фамилия врача?

— Хуже. Это вирус. Да-да. Страшный вирус. Если он у тебя есть — то ребёнок у тебя будет похож на Ваню-Рубля из пятого подьезда.

Я вздрогнула. Ванька-Рубль был безнадёжным олигофреном, и любил в свои двадцать пять лет гулять по весне в кружевном чепчике возле гаражей, пириадически облизывая гаражные стены, и подрачивая на покрышки от КАМАЗа. Родить точно такого же Ваню я не хотела. Вирус меня пугал. Вдруг он, вирус этот, уже у меня есть? Я запаниковала:

— А как он передаёцца, вирус-то? Я, Юль, если чо, только в гандоне ебусь.

Юлька посмотрела на меня, и назидательно ответила:

— Оно и видно. Именно поэтому ты тут щас и сидишь. Если я не ошибаюсь, гандоны иногда рвуцца? — Я покраснела, а Юлька добавила: — Но гандоны тут ваще не при чом. Вирус этот живёт в кошачьих ссаках и сраках. Ты часто имеешь дело с кошачьими ссаками, отвечай?

Смотрю я на Юлу, и понять не могу: то ли она, сука, так шутит неудачно, то ли врачи нас наебать хотят, патамушта анализ этот ещё и платный. В общем, я и отвечаю:

— У меня нету ссак. Кошачьих ссак. Нету. У меня даже кота нету. У меня хомяк есть. Старый. Но он на меня никогда не ссал.

Выпалила я это, и начала нервно бумажки у Юльки из-под жопы выдирать.

— Нет, Лида. Хомяк — хуй с ним. Вирус только в кошачьем ссанье есть. А я врачихе этой щас и говорю: «А нахуя нам этот анализ, у нас и котов ссаных-то нету. У меня дома ваще скотины никакой, кроме бабки мужа — нету. И то, она пока, слава Богу, не ссыцца. Поэтому совершенно точно ни у миня, ни у Лидки этово вашего ссанова микроба нет…»

Юлька замолчала, и опустила глаза. А я не выдержала:

— И чо дальше? Чо она тебе ответила?

Юла всхлипнула, и достала из кармана ещё одну бумашку:

— Она сказала, што, возможно, у нас с тобой есть подруги, у которых есть коты, которые срут в лоток, и вполне возможно, что эти подруги заставляют нас в этом лотке бумашку менять… В общем, за мой нездоровый интерес к ссакам меня принудили сдать дополнительный анализ говна. Уже не помню для чего. Ну не суки?

И подруга заплакала. И я тоже. И какая-то совершенно посторонняя и незнакомая нам беременная тётка — тоже. А слезами горю, как известно, не поможешь…

На следующий день, в восемь утра, мы с Юлькой, гремя разнокалиберными баночками, пописдели в поликлинику.

Лаборатория для этих баночных анализов там находилась прямо у кабинета, где брали кровь. С одной стороны, это был плюс: потому что кровь из нас тоже хотели выкачать — так что не надо далеко ходить. Но присутствовал и минус: в очереди желающих сдать кровь сидели несколько очень неотразимо-красивых мужчин. И они смотрели на Юльку. И ещё — на меня. Смотрели с интересом. Животов у нас с ней ещё не было, но интерес мущщин был нам всё равно непонятен. Две ненакрашенные девки в ритузах, с полиэтиленовыми пакетами, внутри которых угадывались очертания баночек с чем-то невкусным — по-моему это ниразу не сексуально. Но, возможно, эти мущщины были дальними родственниками Вани-Рубля, только очень дальними, и очень на нево непохожими. И, чорт возьми, мы с Юлькой сразу почувствовали себя порнозвёздами района Отрадное. Минуты на две. Патамушта потом нам с ней пришла в голову гениальная мысль о том, што щас мы с ней должны на глазах этих красивых мужчин вытащить из пакета свою стеклотару с говном, и водрузить её прям им под нос. Патамушта эти мужчины однозначно имели отношение к Рублю, раз сели прям у каталки, куда больной глистами народ ставит свои анализы. Стало ужасно неудобно. Но делать было нечего. Раз принесла — надо отдать. Из-за Ваниной родни песдовать сюда с новыми банками второй раз не хотелось. Так что я, подмигнув самому красивому мужчине, беспалева достала свои баночки, и гордо шлёпнула их на стол. Юлька, в свою очередь, чуть ухмыльнувшысь, тоже достала свои склянки, и я ахуела: Юлькина тара была густо обклеена наклейками от жувачки «Бумер», и о содержимом баночек можно было только догадывацца. Хотя я и подозревала, что в них лежыт вовсе не «Рафаэлло». Я покосилась на Юльку, и та шепнула:

— Это ж блядство какое-то: на глазах пяти десятков людей своё говно сюда вываливать. Я ж люблю, чтобы всё было красиво и аккуратненько. Кстати, это я сама придумала. — Последняя фраза прозвучала гордо.

Теперь я покосилась на мужчин. Те сидели, и делали вид, что ничего не видели. И на нас с Юлькой уже даже не смотрели. Может, оно и к лучшему.

Тут я подняла голову, и увидела над каталкой с говном надпись: «Баночки с ссаками открывать, а баночки с говном — даже не думайте. Ибо это ахуеть какой косяк»

Согласно лозунгу, я отвинтила крышку с одной баночки, и оставила в покое вторую. Юлька последовала моему примеру, и мы с ней, с чувством выполненного долга, уселись рядом с мущщинами, и начали всячески шутить и смеяцца, пытаясь скрыть нелофкость, и привлечь к себе внимание.

Насчёт последнего пункта, как оказалось, можно было и не старацца. Ибо внимание нам было обеспечено с той минуты, как в коридор вышла большая бабища с волосатыми руками и могучей грудью, и, сразу выделив опытным глазом Юлькину весёлую стеклотару, заорала на пять этажей поликлиники:

Читать онлайн “Мама Стифлера” автора Раевская Лидия Вячеславовна – RuLit – Страница 58

— Вай, брат, а эти красавицы, что на улице стоят — с тобой?

— Со мной — буркнул Павел, пересчитывая оставшуюся наличность, и понимая, что хватит только на 2 бутылки пива.

Кавказец широко улыбнулся, и хлопнул Пашу по плечу:

Паша насторожился, и прикрыл руками зад.

— Кому тысячу рублей?

— Тебе! — лучисто улыбался джигит, помахивая перед Пашиным лицом голубой бумажкой. — За баб этих, что ли?!

— За красавиц, брат! За красавиц этих! Беру обеих!

Паша мгновенно перевёл тысячу рублей в бутылки пива, и протянул руку джигиту:

…Через десять минут проданный товар уехал в “шестёрке” Артура, а Паша сидел у магазина на ящике пива, и набирал номер Генри.

Читать еще:  Обзор вина каберне-совиньон

Уж если попёрло — надо идти до конца.

Петя и Пиндобус

Я смотрю на Петю. Петя как Петя. Та же рожа маниака, тот же пиджак, с вытравленными добела пОтом подмышками. Те же приятственные опрелости на шейке.

Которого три года боготворила моя подруга.

Семь лет назад Петя работал охранником в одном очень затрапезном ночном клубе на окраине Москвы. А Юлька тогда жила в Зеленограде.

Каждую ночь, когда Юлин супруг Толясик уходил на свою опасную службу *Толясик был тогда заслуженным сутенёром республики Молдова*, Юля выскакивала из дома, ловила такси, и ехала на окраину Москвы полюбоваться на Петю. Именно полюбоваться. Потому что подойти к нему она стеснялась.

Потом осмелела, и стала трогательно запихивать в Петину ладошку презенты: то флакон туалетной воды, то печатку золотую.

Петя принимал дары, и благодарственно блестел шейными опрелостями.

А однажды он напился на рабочем месте.

Петя мужественно боролся с неукротимыми рвотными позывами, а Юля страдала, переживая муки вместе с Петром.

А потом подошла к начальнику охраны, дала тому тысячу рублей, и попросила разрешения забрать Петю к себе домой, потому как пользы клубу от него сегодня не будет, а трезвым Петя никогда не согласиться заняться с Юлей жестким петтингом и бартерным обменом гениталий.

И втянула носом повисшую соплю.

Начальник был мудр и добр. Поэтому Пётр перекочевал в Юлины хрупкие ручки, и был отбазирован в номер гостиницы “Золотой Колос”, что на Ярославке.

Пользуясь Петиным алкогольным параличом и амнезией, Юля всю ночь благоговейно мацала Петин пенис, и два раза склонила Петину физическую оболочку к затяжному куннилингусу.

Ранним утром Юля окропила Петра ковшом холодной воды, склоняя оного к пробуждению.

Петя захлебнулся, но не насмерть. И проснулся.

И очень сильно испугался.

Потому что он лежал в незнакомой комнате, на незнакомой кровати, а рядом лежала голая Юля.

— С добрым утром, любимый! — крикнула Юля, и ослепила Петю вспышкой фотоаппарата.

Ослепший, испуганный Пётр вскочил с кровати, ударился о подоконник, споткнулся о Юлины сапоги, валяющиеся на полу у кровати, упал, прозрел, и убежал в туалет.

Так начался их роман.

Который длился три года.

Юля заставила Толясика снять квартиру в доме, находящемся в ста метрах от Петиной работы.

Юля носила в кошельке Петино фото, сделанное утром в гостинице, и запечатлевшее Петино перекошенное лицо, и изысканно выпученные глаза, а негативы с той плёнки хранила в моём шкафу.

Юля меценатствовала, и осыпала Петю дарами, купленными на деньги, который трудолюбивый Толясик каждое утро давал Юле “на булавки”.

А Петя приходил к Юле раз в месяц и, услышав Юлин клич: “К кормушке!” — монотонно тыкался в Юлины гениталии холодным прокисшим носом.

Через три года Юля перевлюбилась в официанта, и Петя был забыт.

А спустя ещё четыре года, тёплым летним вечером меня занесло в тот приснопамятный клуб.

Что греха таить — у меня тоже когда-то был там знакомый охранник. С которым я даже неблагополучно прожила несколько лет. А преступников всегда тянет на место преступления.

В клуб сей я зашла с целью вкусить в одиночестве алкогольной продукции, вследствии какого-то стрессового события.

У меня было три тысячи рублей, розовая кофточка, сиськи, и унылое выражение лица.

Молодой незнакомый охранник на входе потребовал показать документы.

Документов у меня с собой не было, и я предложила посмотреть мою жопу. Как альтернативу.

Потому что жопа врать не может — все мои года, так сказать, налицо.

Охранник посуровел, и вызвал начальника охраны.

И Петя тут же успокоил юного секьюрити, что эта дама давно справила двадцатиоднолетие, и ей можно вкушать зелено вино, и рассматривать половые органы стриптизёров.

А я обрадовалась знакомым лицам, и предложила Петру составить мне приятную компанию.

И вот сидим мы с Петей, пьём коктейль “Лонг айленд”, и изливаем друг другу посильно.

— Петя, — я склонила голову, и доверительно ткнулась носом в Петину опрелость, — Мужики — это вселенское зло. Ты согласен?

— Нет! — с жаром восклицает Петя, и трясёт плешивой головой, окатывая меня брызгами слюней и “Лонг айленда”, — Нет! Это бабы все — суки и корыстные ведьмы! Им всем нужны только деньги!

— Мне не нужны… — тихо признаюсь я. — Мне это… Дядьку бы хорошего… Чтоб добрый был, и ногами бы не дрался…

И выпила ещё коктейль.

Петя смотрит на меня блестящими от алкоголя глазами, и восхищённо шепчет:

— Ты — богиня, и мечта всей моей жизни… Да, я беден! Но зато я умею удовлетворять женщин!

И гордо откинулся на спинку высокого стула.

— Врёшь ты всё, Петечка! — это я в себе уже азарт почуяла. — Врёшь! У тебя нос холодный, и отлизываешь ты печально и нихуя не разу не душевно! Мне Юлька говорила!

Петя блестит глазами и опрелостью, и кричит мне в лицо, перекрикивая вопли: “Мальчик-гей, мальчик-гей, будь со мной понаглей!”:

— Пиздёж! Врёт Юлька! Я очень душевно лижу! Да! А она — дура фригидная просто!

А вот это он зря.

Никому не позволю называть Юльку фригидной!

Анемичная официантка Катя принесла Пете кофе, и странно на него посмотрела.

— Клевета! — неистово кричу, и залпом выхлёбываю Петин кофе, — Отродясь у Юльки не было фригидности! Это ты виноват! Плохо старался, значит! Покажи мне язык немедленно!

Это уже третий Лонг айленд” иссяк в моём бокале.

Никогда себя так с трезвого на людях не веду. Да.

Петя пучится, краснеет, и вытаскивает язык.

На Петиной шее бьётся синяя вена, а Петин язык пытается облизать Петин нос, но безуспешно.

— Хо! — ликую, — Видишь? Ты виноват! Не можешь срать — не мучай жопу! И не сваливай с больной головы на здоровую!

Петя сконфуженно запихивает язык обратно в рот, и угрюмо присасывается к бокалу.

Мне становиться его жалко. Меняю тему разговора:

— Ладно, ты мне расскажи: как сам-то?

Банальный такой вопрос, но сказать что-то надо.

Петя оживляется, и извлекает свой нос из “Лонг айленда”

И смотри на меня изучающее.

— Что? — спрашиваю, и Петины слюни с сисек вытираю.

— Тебе можно доверять? — испытующе вопрошает Петр.

— Вполне. Я щас нажрусь, и всё равно всё завтра забуду. Стопудово. Рассказывай.

Петя начинает светиться изнутри таинственностью, и шепчет мне на ухо:

— Что ты знаешь о демонах, недостойная женщина?

Хмурюсь, и вспоминаю:

— Есть демоны инкубусы. Они невидимые, и по ночам тёток трахают несанкционированно. — вспоминаю, и радуюсь своей крепкой памяти.

— Дура. — огорчил меня Петя своей откровенностью. У кого чего болит… Что тебе известно о демоне Пиндобусе?

*Тут я вру безбожно, потому что не помню я как там этого Петиного приятеля звали.*

— Ничего не известно мне о Пиндобусе. — серьёзно отвечаю, и жду продолжения. И оно последовало:

— Тебе Юлька рассказывала о моей татуировке?

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector